Костик только успел удивиться, откуда это индейский бог знает про антибиотики, и что за странная фигурка была из камня. Он еще раскрыл рот чтобы спросить:

— Как же я эту фигурку отсюда… — и провалился в темноту беспамятства…

…сейчас Костя пытался сообразить, был ли это сон, навеянный мыслями об индейцах, или события происходили на самом деле? Если это правда, то плакал весь его материализм-реализм. Во всяком случае, распространяться о подобных снах кому-либо не стоило — подальше от психушки, так сказать. Костя лежал, размышлял и смотрел в небо, прятавшееся где-то в вышине за зеленой листвой и застрявшими в ветвях белыми клоками тумана. Его голова расположилась как раз в высоких ребристых корнях лесного гиганта — Сейбы, этого "axis mundi" — мировой оси индейской мистики, связывающей все тринадцать небес и девять подземных миров с Землей и человеком на ней.

«Символично» — подумал незадачливый археолог и решил осторожно проверить целостность своего организма. Ушибы, конечно, болели, кожа разодрана в нескольких местах, но кажется, ни одного перелома. Только голова — шевелить ее строго воспрещалось. Она сразу отдавалась колокольным звоном боли. "Сотрясение мозга, и весьма приличное" — констатировал Константин и тихонько повернулся на бок. Дальше его ждало маленькое потрясение — он изумленно уставился на куст с красными ягодами, и наверно, с минуту разглядывал растение, медленно приходя в себя. "Все-таки придется пересматривать свое мировоззрение!" — не мог Костя Ручейников знать об этих ягодах. Может и видел в лесу, но не помнил: "А ведь придется есть. Нельзя бога ослушаться! Да и жить хочется. Что он там сказал? Даже антибиотики не помогут. Во, загнул! Хотя, наверно, прав — на такие раны с сотрясением, да еще лихорадку прихватить. За несколько дней на тот свет сыграешь и до цивилизации не успеешь добраться…" — его оторопелые размышления прервал стон Толяна. Кажется, тот тоже стал приходить в себя.